Возвращение.
Кофейно-фонарно-сказочное еще не настало, мне просто нужно говорить глупости.
Об этом городе - утопически-ненавистном.
Об этом мире - ироничном до безобразия.
О чем угодно.
Главное, молчать о музыке.
Главное, не думать.
Просто говорить.
Нет, мальчику не плохо, мальчик просто хочет сдохнуть...
Официант?
Мне, пожалуйста, кофе с корицей и пулю в висок.

А этой ночью я влюблен.
Да-да, влюблен, в тебя - холодную и рыжую.
Отсутствующим сердцем и порезанным запястьем..
В отчаяньи крича в весну "Не верю я в любовь!" -
влюблен, хоть и не верю в большее.
Болезненный озноб похож (до дрожи в кончиках усталых пальцев - похож!)
на твое прикосновенье..
Ах.. этой ночью я потерян.
Блуждаю по чужим остаткам предрассветных снов,
ищу тебя, ищу.. совсем рехнулся? да. Совсем.
Мы истиные англичане, мы расставались не прощаясь,
теперь нашел предлог - сказать тебе "прощай"..
Ты знаешь, этой ночью я безумен.
(Безумие мое, вернись, вернись.. )
Мне календарь тоской вскрывает вены, показывая март.
Всего лишь март..
"Не доживу" - мелькает мысль, как золотая рыбка в аквариуме мыслей.
"Не выживу" - стучит в висках навязчиво, но тихо.

На всех наречиях и языках, готов тебя позвать, ты лишь вернись..
Aki. L'automne. Der Herbst. Autumn...
Вернись. Я этой ночью
бесповоротно и безумно
влюблен.

Осень была тяжелой, чугунной, небо медленно плыло свинцовым маревом - молчаливое, холодное, опасное.
Сквозь опадающие листья в прозрачном воздухе иногда раздавался звон колоколов и откуда-то издалека доносился хор высоких женских голосов, порой плач - безразличный, словно кто-то исполнял обязанность подпевать умершим.
Ветер, размеренно-пепельный, не знающий никаких преград - цепями-оковами льдов лишал мнимой свободы даже камни, и звезды, те застывали невидящими хрустально-кукольными взглядами.
Весь мир повиновался этому ноябрю, в смиренном молчании останавливаясь перед ним.

Эрик. Он шел по омытым дождем и оплаканным ветром, замерзающим черным дорогам и смотрел в небо. Сегодня он не боялся неба. В голове его прятался звездный свет, но застыл калейдоскопическим узором, застигнутый ноябрьским ветром.
Звон тишины вторил высоким голосам, колоколам, плачу, холоду.. Эрик вторил звону тишины.
Пластикой механических заводных кукол двигались тени по тротуарам. Нелепо, одиноко - на заборе висела сосулька.
"Нелепо.. одиноко." - подумал Эрик и сломал её. Мир лишь на секунду ожил, изменяя причинно-следственную формулу и снова застыл в немом оцепенении.
Руки Эрика - чуть дрожащие от невидимого напряжения (словно ток, текущий по проводам, остаток жизни), бледные - длинными тонкими пальцами поднесли сосульку к глазам: мир едва вздрогнул, отзываясь смазанной рыжей гирляндой огней (отражения? блики?..). Руки Эрика - холодные. Лед не таял в них.
Небо стальной меланхолией наблюдало землю.
В голове Эрика проносились стихи Блейка - прерывались настойчивой тишиной и снова вспыхивали, зажженные тлеющими огоньками опавших листьев...

"Где-то в осени, - думал Эрик, меряя шагами неизмеримые пространства ветров, - заблудился осколок жизни.. кто бы знал, кто бы знал.."
Казалось, холод остановил движение всех жизней.
"Он был падок на лесть, - перебирал Эрик воспоминания, как старые письма, решая, что оставить, а что сжечь, - и на кремовое мороженое. Часто предавался воспоминаниям.. иногда анафеме."
Ветер выметал мусор из угасших, испачканных землей и кровью, жизней.
"Кажется, воспоминаниям чаще всего он предавался как раз тогда, когда его предавали анафеме.. за что же.."
И чей-то отчаянный крик, словно внезапный сон после долгой жизни, стал кристально-звонким.
"Предательство? Его предавали. Да, предавали - друзья, близкие, родные.. после этого он предавал сам себя. И другие - чужие - предавали его анафеме за предательство себя. Себя ли? - но он лишь предавался воспоминаниям о том, как его предавали и предавали.."
Последнее воспоминание вылетело из рук Эрика, упало на дорогу, разбилось на тысячи мелких осколков и ветер отозвался, разнося по свету звенящие слова..
..предательство.. воспоминания.. лесть..

Забытую в руках сосульку Эрик поставил в хрустальную вазу. С декабрьским снегом сосулька расцвела.
"Кто бы знал, кто бы знал..." - подумал Эрик и закурил.

"Двадцать шестого числа последнего зимнего месяца, года две тысячи девятого от рождества Христова, принц Небесный - Даниэль Фитц-Вальтер все-таки переборол своё патологическое нежелание где-то еще регистрироваться и зарегистрировался здесь. Отныне он будет периодически ругаться на собственную глупость, а во все остальное время будет самым обыкновенным Небесным Котом, с кое-каким количеством сказок и волшебных мыслей.."